Реклама:

ЗАКРЫТЬ

 

На главную

 

 

Кокаш Шастра, Гаремная сцена, 17-й век (Персия)

 

 

 

Кока Шастра сцена в гареме 17 век

 

 

Гюстав Курбэ Сон 1866

 

 

Ж.-О. Энгр, Одалиска и рабыня, 1839

 

 

Тамара дэ Лемпицка Les Deux Amies 1923

 

 

 

"Хабиби" - сафистика любви

Об истоках гомоэротизма в "Одалисках" Айдан Салаховой

Ольга Хорошилова, RusskiAlbum Foundation

 

Айдан Салахова Халена принт 2003

 

"Летом посвящай себя мальчикам, зимой - женщинам". Будто следуя этой максиме эмира Ибн Искандера, автора знаменитого поучения "Зеркало для принцев" (XI век), Айдан Салахова предложила на суд петербургских зрителей свой относительно новый проект "Хабиби".
Многие работы Салаховой неоднозначны и эпатажны, в связи с чем, у критиков часто возникают проблемы с вербализацией увиденного. Ознакомившись с пресс-релизом, а также с рецензиями на этот проект, стало понятно, что даже сейчас, в эпоху пост-феминизма и пост-стоунволла, у русской прессы все еще нет ни сил, ни смелости, ни, что важнее, должной информированности, чтобы адекватно воспринимать и оценивать подобные проекты. Никто из рецензентов не смог назвать все своими именами и увидеть в работах нечто большее, чем просто "пышногрудых красавиц с признаками пресыщенности на лице" (НоМИ). Впрочем, любое табу обречено на опошление.
"Хабиби" - не салонная выставка, посвященная "чувственной восточной красоте", а попытка (быть может, стилистически сырая и шероховатая) осмысления и интерпретации в традиционалистском ключе эротического и гомоэротического искусства. Как и большинство современных арт-проектов "Хабиби" тематически - запоздалый эпатаж, стилистически - взгляд в прошлое, в котором Салахову особенно привлекают лапидарно эротичный средневековый исламский Восток и сдержанный, несколько кокетливый и слащавый западноевропейский (в частности французский) классицизм.
В галерее "Д-137", где выставлен проект, представлены шесть фотопринтов с изображениями одалисков (odalisque - с французского рабыня или прислужница в гареме) и акварельные рисунки. Основная тема работ (и в этом вся Айдан Салахова) - гаремная лесбийская любовь. Женская нагота, включая сцены donna con donna, издавна присутствовали в изобразительном искусстве, и адресатом этих изображений вплоть до начала XX века был исключительно мужчина. Подобные эротические сценки функционировали как соблазн. Поэтому в миниатюрах, графике или живописных полотнах, изображающих двух обнаженных одалисок, часто присутствовал мужчина в качестве сценариста и наблюдателя (к примеру, картина Акилле Деверия "Гарем"). Любовные сцены, изображенные Айдан Салаховой, также происходят в гареме. Специфика этих изображений, намеренное акцентирование физиологических подробностей подразумевают невидимое мужское присутствие, а посему одалиски - не субъекты, а объекты именно мужского вуйаризма.
Учитывая все это, "Хабиби" - весьма удачное название, так как оно одновременно означает и "возлюбленную" (одалисок, играющих активную роль), и "возлюбленного" (мужчину-вуйара, являющегося пассивным наблюдателем).
Европейское воспитание и восточные корни Салаховой повлияли на избранную стилистику. Если сдержанно эротичные статичные образы фотопринтов отсылают нас к классицистическим полотнам первой половины XIX века, то лапидарно эротичные рисунки, изображающие лесбийские сцены - продолжение традиции персидских и арабских гомоэротических миниатюр.
В отличие от христианства ислам не запрещал чувственных наслаждений, но заниматься любовью правоверные должны были только с женами. Коран и хадисы осуждали "содомский грех", и провинившихся ожидала страшная казнь. Однако в реальности все обстояло не совсем так. Если первые арабские халифы еще блюли букву законов Мухаммеда, то, начиная с VI - VII веков (после переноса столицы халифата в Багдад), с ростом гедонизма гомоэротизм стал частым мотивом любовной лирики (вспомним стихи Абу Нуваса, Джами, Руми, Хайяма, Задэ Атаи). В изобразительном искусстве гомоэротические образы вследствие официального запрета этой темы достаточно редко появлялись в монументальном искусстве (пожалуй, самый известный пример - рельефы дворца Тадж Махал), встречаясь в основном в виде иллюстраций к трактатам о любви и книжных миниатюр (мастера - Риза-и-Аббаси, Мухаммада Квазима и др.). Сцены сафистической любви в исламском искусстве встречаются не столь часто, как гомоэротические. Отметим, что, в отличие от мужеложства, лесбиянство никогда не осуждалось исламом, так как считалось лишь одним из гаремных рецептивных развлечений мужчин. Самые известные изображения, дошедшие до нашего времени, помещены в книге "Кока Шастра" XVII века (персидский вариант индийской Камасутры) и выполнены персидским мастером. Эти миниатюры - гимн изощренной физической любви в самых разнообразных проявлениях. Любовь - это сакральное действо. Эрос трактуется не только как мирской признак человека, но и как божественный источник получения энергии. В подобном отношении к эротике видится влияние средневекового суфизма, который, кстати, нашел свое отражение и в некоторых проектах Айдан Салаховой.

Думается, тематическим и стилистическим источниками ее рисунков является именно эта книга. В миниатюрах "Кока Шастры", как и в серии рисунков "Хабиби", любовное действо, совершаемое двумя одалисками, изображено чрезвычайно лапидарно и подробно. Все сцены совершаются в гареме. Миниатюры "Шастры" стилистически традиционны - плоскостностная трактовка образов, преобладающие горизонтальные линии, четкие плавные темные абрисы фигур, сочный прекрасно подобранный колорит. В отличие от них несколько инфантильные рисунки Салаховой в целом проигрывают и колористически, и композиционно. Пространство рисунков не продумано, зачастую едва намечено, нет чарующего персидского многоголосья цветов, образы (здесь - две одалиски) лишены возвышенной утонченности, а следовательно и той соблазнительности, которая присуща образам "Кока Шастры". Сравнивая ее рисунки с этими миниатюрами, становится видно, как изменилось отношение к эротике за 3-4 века. Если персидские миниатюристы трактовали эрос как возвышенное поэтичное чувство (даже тогда, когда детально изображали женские и мужские гениталии), то художница сводит все к двум-трем эротическим формулам, сексуальным позам и через акцентирование физиологии подчеркивает значимость самого акта. Впрочем, это не индивидуальное видение Салаховой. Таков l'esprit du temps.
В отличие от рисунков, принты, представленные на выставке, умеренно эротичны и не столь откровенны. Они соединили в себе две традиции - ориентальную (плоскостная трактовка образов, чрезвычайно насыщенные, "плотские" цвета, пестрые восточные орнаменты одежд и драпировок) и западноевропейскую - "миссионерскую" (отсутствие "шокирующей" физиологии, отстраненность и статичность образов).
Фотоработы Салаховой - это прекрасный пример современного фотоклассицизма (намеренно избегаю приставки "нео" - сколько было в XX веке этих "нео"!). Рецептивные позы "рабынь", не "действующих", а молчаливо предлагающих себя, сладостный покой их тел, сдержанная чувственность и непровокативная живописная эротичность, истомчивая дремота гарема - все это отсылает нас к полотнам Энгра ("Большая одалиска", "Одалиска и рабыня"), Курбэ ("Сон"), Деверия ("Гарем"), Меллинга ("Интерьеры царского гарема, дворец Топкапи"). Все эти художники, бесспорно, опирались на персидские и арабские миниатюры, но созданные ими образы в целом гораздо менее экспрессивны и вызывающи.

Отметим, что образ женщины ни сколь не изменился со времен арабского халифата. И в жизни и, соответственно, на полотнах она выполняла рецептивную роль. Женщина была лишь соблазнительницей, откровенно и покорно позирующей художнику, который "кодировал" ее внешность для получения зрительного и эротического впечатления. Лесбийские сцены изображались мужчинами (ситуация изменилась только с началом XX века) и, следовательно, были ориентированы на мужское воображение и выступали лейтмотивом эротического зрелища.
Следуя классицистической традиции XIX века, Айдан Салахова избегает прямолинейности. Сафизм в ее фотографиях присутствует лишь в качестве полу намеков, в виде сдвоенных образов. На парно расположенных принтах одинаковые изображения развернуты по направлению друг к другу. Вместо одной одалиски - получается две. Возникает немой диалог, невидимая любовная игра между этими "близнецами". Подобная сдвоенная репрезентация образов, к которой прибегает Салахова, в целом характерна для гей-арта первой половины XX века, находившегося в подполье (вспомним рисунки Жана Кокто, фотоработы Вильгельма фон Гледена, Дона Уитмена, картины Тамары дэ Лемпицка, Андрэ Лотэ, скульптуры Веры Поповой), а также радикального феминистского искусства 60-70 годов (работы Джуди Чикаго, Нэнси Фрид, Хло Шерман).


Проект Айдан Салаховой "Хабиби" - не только дань времени. Разумеется, можно и должно видеть в представленных работах модные веяния, чувственную эстетику ala Vogue, псевдо ориентальные мотивы, эпатажный гомоэротизм… Все это присутствует в рисунках и фотографиях. Не стоит, однако, забывать, что за этим проектом стоит длительная история эротического и гомоэротического искусства - от арабских и персидских миниатюр до классицизма конца XX века.

 

© Новая Африка