Роман о плюшевом террористе
Клиффорд Чейз написал яркий памфлет об американском
образе жизни
Мария Свешникова, Страна ру, 10 февраля 2007
Любой человек знает, что самая лучшая детская игрушка - это
плюшевый мишка. Он становится другом, которому можно доверить
все свои проблемы и страхи, поделиться тем, как прошел день,
посоветоваться в случае, если тебя обижает старший брат или
сестра. Только как поступить с ним, если этот самый очаровательный,
изрядно потасканный плюшевый друг - самый страшный преступник
в стране? Об этом автор романа "Винки" Клиффорд
Чейз (Clifford Chase) рассказал в интервью Стране.Ru.
Американский писатель назвал свой дебютный роман в честь
плюшевого медвежонка Винки, по сюжету бывшего с 20-х годов
прошлого века ни чем иным, как детской игрушкой. Но шли годы,
мишка стал никому не нужен и ушел жить в лес, где у него появился
ребенок, которого он назвал Малышка Винки. Неожиданно Малышку
похитил сумасшедший профессор, и после их исчезновения самого
Винки арестовали как известного террориста, а на суде предъявили
целый список обвинений, среди которых числились: терроризм,
государственная измена, заговор против правительства США,
материальная поддержка зарубежных террористических организаций,
хранение компонентов взрывных устройств, 124 попытки убийства,
выдавание себя за женщину, мошенничество, сопротивление аресту,
распространение заведомо ложной информации, богохульство,
колдовство, проведение оккультных ритуалов и непристойные
действия по отношению к лондонской молодежи. Как ответит на
все пункты обвинения Винки и что его ждет, можно узнать, дочитав
до конца роман, считающийся в США сатирой на политику и американский
образ жизни. Другой вопрос, на который предстоит ответить
каждому читателю "Винки" - сатирой и памфлетом только
ли на эту единственную страну можно считать книгу?
- Клиффорд, вы довольно долго писали эту книгу. В чем причина
такой скрупулезности?
- Я начинаю работать интуитивно, безо всякого плана. По этой
причине у меня уходит много времени просто на то, чтобы понять,
что я собираюсь написать в каком-либо произведении. Когда
в 1996 году я приступил к написанию "Винки", я не
мог понять, почему этот плюшевый мишка взвалил на себя такую
смысловую нагрузку. С формальной точки зрения, книга должна
была сочетать элементы басни, автобиографии и политической
сатиры. Прошло достаточно много времени, прежде чем я смог
понять, как это все могло бы заработать одновременно.
- Вашу книгу называют социальной сатирой на Америку. Но так
ли это? Безусловно, Америка приходит в голову первой, когда
читаешь этот памфлет. Но разве эта страна - единственная,
где в угоду неким политическим процессам попираются права
граждан?
- Хотя суд над Винки был предопределен событиями 11 сентября
в Соединенных Штатах, я хотел бы надеяться, что смысл книги
понятен во всех странах, поскольку в любом обществе есть козлы
отпущения. Именно поэтому Винки приговорили не только за терроризм,
но и за преступления против таких исторических личностей,
как Сократ, Галилей и Оскар Уайлд. Книга также уделяет много
внимания вопросам детства, в частности, тем маленьким трагедиям,
которые мы испытываем в юные годы, и я предполагаю, что это
тоже распространено повсеместно.
- Как получилось, что у медведя Винки рождается ребенок,
трагически погибающий некоторое время спустя. Что для вас
было важно при создании образов игрушечных зверей с человеческой
душой?
- Я также, как и вы, был удивлен, что Винки родил. Это было
в первой главе, которую я написал еще до того, как задумывался
роман, до того как вообще что-то появилось. Рождение младенца
у Винки напоминало сон, который мне приснился, и в течение
последующих 10 лет я пытался его осмыслить. С другой стороны,
я просто хотел рассказать историю в занимательной манере,
как это мог бы сделать ребенок - вот Винки мальчик, вот у
него родился ребенок. Казалось, я хотел освободиться от условностей
реализма. Этот младенец был подарком воображения как для меня,
так и для читателя. Аналогично, создав Винки как живую, дышащую
и симпатичную личность, я намеревался разрушить обычные представления
читателя о том, какие герои могут появляться в художественной
прозе для взрослых. Я пытался докопаться до глубин сопереживания
читателя к главному герою. Мы познаем подобное сопереживание
в детстве: например, самая обыкновенная кукла из носка, одетая
на руку, может превратиться в героя и даже довести нас до
слез.
- Вы не раз говорили, что считаете собственный роман комическим.
Но комическое - это далеко не сатира. В вашей книге практически
все люди (и дети, и взрослые), за исключением египтянки-лесбиянки,
отрицательные персонажи. Как вы пришли к мысли, что мир исполнен
негатива?
- Частично причины кроются в политике: я был возмущен обманом
администрации Буша (а также ее некомпетентностью), что я выразил,
описав действия властей по заключению Винки под стражу и организации
суда над ним, при этом они отказывались видеть в нем того,
кто он есть на самом деле (просто плюшевый мишка). Но до момента,
когда в книгу вошел политический подтекст, до событий 11 сентября,
я был весьма обеспокоен небольшими проявлениями злоупотребления
властью и своего положения, когда дети страдают от насилия
со стороны членов своей семьи или начальства.
Мне хотелось описать чувства ребенка, которого не понимают,
который стыдится этого и подвергается гонению, и эта несправедливость
происходит каждый день. Я надеюсь, что родители, которые описаны
в моей книге, предстанут перед вами не в качестве отрицательных
героев, а только как люди несовершенные, чье несовершенство
вступает в противоречие с потребностями ребенка. Идея о преследовании
Винки, в конечном итоге, проистекает от несправедливости,
которая является следствием данного противоречия. Также мне
хотелось связать это с расизмом, в условиях которого я вырос
и который я хотел описать. И, кстати, с этой точки зрения
я тоже, как минимум, отрицательный герой.
- Эпилог книги приводит читателя к возможности свободы личности
только в мусульманском Египте. Вам неизвестно о терактах в
этой стране? Вы верите в то, что пишете, или все это чистейшие
вымысел?
- У меня смешанные чувства в отношении Египта. Мне понравилась
эта страна и люди, когда я ездил туда (в 1977 году), и взгляды
Винки связаны с этими воспоминаниями, но я также считаю, что
исламский фундаментализм разрушает культуру. Поэтому я специально
прописывал сцены в Каире, чтобы показать присутствие оголтелых
фундаменталистов, а в начале книги подруга Винки Француаза
уехала из Египта, чтобы избежать преследования за то, что
была лесбиянкой. Понятно, что плюшевый мишка вряд ли смог
бы незамеченным разгуливать по Египту, как, собственно, и
по Америке. Но я думал о том, что бедные в некоторых случаях
могут иметь более широкие взгляды, чем богатые, в том смысле,
что нищета заставляет нас принимать вещи несовершенные, причудливые
и необъяснимые (не хочу, впрочем, идеализировать нищету, которая
чаще закрывает, а не открывает новые возможности). В любом
случае, Винки не остается в Каире, и мы знаем, что Француаза,
его лучший друг, тоже не может там остаться.
- Ваша книга мне напомнила "Маленького принца"
Сент-Экзюпери. Вы поклонник этого писателя? И кто из мировых
литераторов вам ближе всего?
- Я прочитал "Маленького принца" еще в школе, но,
признаться, не очень хорошо помню книгу. Меня весьма интересуют
книги Кафки, особенно его рассказы о животных, такие как "Певица
Жозефина, или Мышиный народ". Определенное влияние оказал
на меня роман "Орландо" Вирджинии Вульф, в котором
главный герой меняет пол, а действие, как и в "Винки",
растянуто на многие годы. Еще меня восхищают анимационные
фильмы Яна Шванкмайера за их последовательность и абсолютную
странность. Они помогли мне получить подтверждение того, что
кто-то еще делает то же самое, что и я в своих произведениях.
|
