Наука. Экспедиции

Эфиопия — "горячая точка" эволюции

Институт проблем экологии и эволюции РАН им. А.Н.Северцова – уникальный исследовательский центр России, который не покидает Африку уже 20 лет. С середины 1980-х в Эфиопии находится единственная постоянно действующая российская академическая экспедиция. Она пережила и период нищеты науки в России, и время многолетней войны Эфиопии с Эритреей, сейчас вместе с Восточной Африкой она переживает суровый экологический кризис.
О работе экспедиции рассказал заместитель директора Института, доктор биологических наук, ихтиолог по специализации Юрий ДГЕБУАДЗЕ, внесший важный вклад в работы, приведшие к фундаментальным открытиям на эфиопском материале.

– Каким образом экспедиции вашего института удалось продержаться на такой трудной площадке в такие трудные времена?

– Во-первых, Совместная российско-эфиопская биологическая экспедиция РАН не является детищем только нашего института. Она принадлежит Секции Общей биологии Отделения биологических наук РАН, но создавал ее в начале 1980-х ныне покойный директор нашего института академик В.Е.Соколов, и до сих пор вся оргработа по экспедиции ведется нашим институтом.

Как и вся наука, и всё разумное в нашей стране, экспедиция продержалась в трудные годы на энтузиазме людей. Экономили средства, участвовали в прикладных проектах, привлекали ресурсы грантов западных стран. В последние годы, благодаря активным действиям руководителя Секции Общей биологии и одновременно директора нашего Института академика Д.С.Павлова, поддержке Президента РАН академика Ю.С.Осипова, экспедиция финансируется Академией Наук. В Адис-Абебе постоянно находится наш координатор. В год на 1-3 месяца выезжают 3-4 отряда исследователей (обычно 3-5 человек). А в последнее время мы даже ведём переговоры об организации исследований в других африканских странах – Египте, Уганде, Гане.

– Экспедиция занимается фундаментальными исследованиями. Какие мировые загадки вы решаете?

– Мы пытаемся понять, как формировалось уникальное биоразнообразие Африки, работаем над задачами его сохранения и рационального использования; исследуем механизмы эволюции. Например, изучая рыб, нам удалось, меняя скорость развития молоди одного вида, получить особей с признаками другого вида. Это серьезное достижение. В этом году мы начали новую серию работ (группа уехала в Эфиопию неделю назад) по вековой динамике биоразнообразия.

Для фундаментальных исследований Эфиопия уникальна. Многие учёные придерживаются концепции, что эволюция происходит не повсеместно, а в определённых точках Земного шара, где образуются новые виды. Обычно такие центры расположены на участках с особой геологией и климатом. Абиссинское нагорье, Рифтовая долина в Эфиопии и есть такие "горячие точки" эволюции.

– В Эфиопии очередная страшная засуха, по оценке ООН на грани голода 11 млн. человек. Каковы ваши представления, как эколога, о возможностях решения продовольственной проблемы Восточной Африки – хотя бы в будущем?

– То, что происходит сейчас в Эфиопии, уже было и в Европе, и в других частях света, когда люди нерационально вели хозяйство. В Африке экологический кризис усугубляется жарким климатом, глобальными климатическими изменениями последних лет. Почвы переэксплуатированы, леса сведены. Всё это происходит на фоне перенаселённости, отсутствия финансов и других ресурсов. Необходимо внесение удобрений, широкое использование техники и современных агротехнологий. Во всём мире даже в районах с весьма благоприятным климатом сельское хозяйство дотируется государством. Большинство африканских стран не имеет такой возможности. Безусловно, спасёт только помощь развитых стран. Раньше такую помощь оказывал Советский Союз. Мне кажется, было бы справедливым, если бы западные страны, которые столетиями эксплуатировали Африку в период колониализма, помогли голодающим в тяжелые годы засухи с технологиями, техникой и удобрениями.

– Работают ли в Эфиопии иностранные учёные? Вступаете ли вы с ними в споры? Кто побеждает?

– Конечно, мы часто дискутируем с учёными других стран. Но наука – не спорт и не война, здесь важна не победа, а приближение к истине. Настоящие учёные рады, если кто-то другой корректно доказал точку зрения, которая раньше не принималась. Например, наш отряд по водной биологии параллельно с голландскими учёными многие годы ведёт исследования интересного случая "взрывного" формообразования рыб рода барбус в озере Тана (верховья Голубого Нила). По ряду вопросов мы стоим на разных теоретических позициях. Но объективно мы обогащаем друг друга, и научная конкуренция стимулирует исследования.

– По вашим наблюдениям, склонны ли эфиопы к науке?

– При всеобщей бедности, когда люди борются за выживание, трудно определить тягу к науке. Но в 1980-е годы, когда мы работали в Гамбеле, в верховьях Белого Нила, мне помогал Киру Омот, мальчик-ануак (ануаки - одно из нилотских племён), который знал многих местных рыб (их было около 100 видов) и успешно пользовался определителем Буланже "Рыбы Африки". Были и другие случаи, когда наши партнёры проявляли большую тягу к знаниям.

– Есть мнение, что природа Эфиопии не слишком интересна – мало животных, скудная растительность, и ездят туда в основном православные паломники... Есть ли ресурсы для экологического туризма в этой стране?

– Повторюсь: Эфиопия – страна уникального биоразнообразия, одна из горячих точек эволюции, постоянно продуцирующая новые виды. Это родина кофе, многих зерновых культур. Хотя сегодня Эфиопия переживает экологический кризис, там есть самые разные ландшафты и экосистемы: от нагорья в центральной части до тропических лесов Гамбелы и низовьев реки Омо. Животных там не мало и растительность не скудная. До войны эфиопские турагентства даже устраивали сафари на диких зверей - буйволов, слонов, антилоп. Последствия войны постепенно преодолеваются. А кроме христианских памятников, в Эфиопии много археологии. Именно тут найдены первочеловеки (знаменитая Люси), где-то в этих краях родились предки Пушкина, тут творил Афеворк Бэкеле.


Подписи к фото:

1. В большинстве районов Эфиопского нагорья местные жители стали заниматься ловлей рыбы совсем недавно (несколько десятилетий назад), а вот для жителей равнинных районов правобережного Белого Нила, в частности, для ануаков юго-западной Эфиопии из района Гамбелы, рыболовство – занятие традиционное; ещё мгновение – и мальчишка-ануак продолжит свой путь, подобные пешеходные тропы рассекают саванну на десятки километров и являются единственными коммуникациями между многими деревнями, куда до сих пор нет автомобильных дорог; может, он несёт рыбу бабушке, как Красная Шапочка – пирожки?

2. Рыбалка – настолько увлекательное дело для ануаков, что два руководителя районной администрации (крайние слева) не смогли остаться на берегу и присоединились к российским ихтиологам, добывающим рыбу в реке Алверо в окрестностях Гамбелы; на заднем плане – представитель Агентства сельскохозяйственного развития, он происходит из коренных жителей Эфиопского нагорья и ищет в воде скорее прохлады.

3. Богатый улов из среднего течения реки Текезе в северной Эфиопии, трудовая ночь сетного лова не пропала зря, а рыба (главным образом крупные лабео) уведена буквально из-под носа крокодилов, весьма многочисленных в этом месте.

4. Мы передвигаемся по дорогам, а дороги подходят к рекам там, где есть мосты; мосты же часто охраняются солдатами; понятное дело, перед тем как лезть в реку у моста, мы должны получить разрешение у командиров, но этим ,как правило, наше общение с армией не ограничивается; вот и в нашем лагере в среднем течении реки Текезе в северной Эфиопии солдаты были частыми гостями; нам – безопасность, им – развлечение и приварок из пойманной рыбы; по виду этого парня ясно, что служить в эфиопской армии – здорово!

5. Гимнарх из реки Алверо постоянно излучает слабые электрические разряды, при помощи которых ориентируется в окружающей обстановке; собственное тело он использует и как принимающую антенну, поэтому оно такой необычной формы.

6. Худшая дорога – это дорога, которая строится! Эту дорогу из старинного города Шеек Хусен в горный район Бале нам пришлось немного достраивать самим, иначе бы – не проехали; заметьте, что УАЗ идёт впереди Тойоты. Там, где требуется высокая проходимость – это обычный порядок движения.

Фото с комментариями предоставлены сотрудником экспедиции Александром Голубцовым.