|
 Русские
"будетляне" и мадагаскарские "быльгаши"
Малагасийский художник Кристоф Жан Мишель "Фофа"
Рабеаривело (www.africana.ru/fofar)
двадцать лет живёт в Санкт-Петербурге.
Его персональные выставки проходили в Петербурге, Москве,
Париже и на Мадагаскаре. В юности он был одним из создателей
андеграундной художественной группы "Боевые слоны".
Школа, к которой он относит свое творчество сегодня, называется
"Новый романтизм". Фофа сладко тоскует о потерянном
рае и убеждённо выступает за глобализацию. Во ремя одного
из его визитов в Москву с ним побеседовал Ив РАСИДАНДРИАНТАВИ.
"БОЕВОЙ СЛОН"
- Фофа, у тебя легендарная биография. Расскажи о себе. Давай
начнем с "Боевых слонов".
 –
В середине 1880-х несколько студентов Мухинского училища –
коренные петербуржцы и малагасиец я – организовали группу
"Боевые слоны". Мы работали в жанре "пан-арт"
("тотальное искусство"), превращая жизнь в произведение
искусства. Например, купались в белые ночи в Неве, а потом
шли на квартиру друга к Эрмитажу в одних трусах. Это был эпатаж:
голый мокрый негр со следами мазута на фоне великого русского
музея. Слово "слоны" в названии группы отражало
наши немеряные амбиции. То, что на Мадагаскаре никогда не
было слонов, я не афишировал. (Смеётся.) В начале
90-х большинство наших уехали на Запад, а я поехал на Мадагаскар.
Открыл художественный кружок в Российском культурном центре
в Антананариву. Учил живописи и рисунку француженок, китаянок,
индусов, африканцев. Это напоминало мне идиллическое время
– подфак иняза в Киеве в 1985-м. Там тоже был Вавилон юных.
 -
Тогда же ты был и художником первого международного фестиваля
мод на Мадагаскаре "Manja" ("Красота")?
– Да, мне довелось быть главным дизайнером и автором логотипа
проекта. Впервые на Острове проводились кастинги и обучение
моделей. Дефиле проходило в отеле "Хилтон Мадагаскар".
Там было много смешного. Мадагаскарские девушки не очень высокие.
И один мой приятель говорил, что "Manja" – это когда
"коротконогие модели дефилируют, чтобы показать длинные
платья!" (Смеётся.) Но он так говорил, думаю,
потому что наши красавицы его игнорировали.
Вот уже 11 лет я работаю в Санкт-Петербурге.
"МЯГКИЙ ВОВА"
 –
Откуда взялось такое немадагаскарское имя – Фофа?
– "Фофа" – это уменьшительная форма от моего имени
Кристоф. Так меня звал двоюродный дед, тоже, кстати, художник.
В первой жизни Фофа был спортсменом: в 1982 – чемпион страны
по гандболу, в 1983 объявлен первым вратарём страны. В 1994
мне предложили тренировать вратарей женской сборной, но я
уехал в Россию. Тут меня прозвали "мягкий Вова".
Был у нас и "твёрдый Вова" – художник Владимир Хахо.
- Какие идеалы ты исповедуешь в искусстве?
– Боюсь показаться пафосным, но три ключевых слова для меня
– любовь, покой, гармония. На моих работах персонажи продолжаются
в пейзаже – океан, цветы, птицы... Кое-кто посещал мою выставку
по два-три раза, утверждая, что это – чудесная лекция по географии.
Но подозреваю, что им просто нравились мои загорелые девчонки!
КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ МЕТИСИЗАЦИЯ
 -
Почему на твоих европейских пейзажах, как правило, изображён
закат, - не аллюзия ли это на известный труд Освальда Шпенглера?..
– Ничего подобного (хотя в общем я со Шпенглером согласен).
Заход солнца интересен мне как эфемерная граница мира света
и мира тьмы. Драматургия недолговечности на фоне культурного
ландшафта Европы, который – казалось бы – символизирует историчность,
надёжность, вневременность... А потом, я вообще люблю приглушённые,
пастельные тона. Солнце Европы, хоть и закатывается, но так
медленно, и так величественно! А тем временем вокруг печаль.
Печально думать о том разрыве, который существует между развитыми
и развивающимися странами. 20 век принёс такие жестокие войны
и экономические катастрофы, что люди начали искать спасения
в красоте нетронутой природы. Мои картины и об этом тоже.
По большому счёту я – за глобализм. Человечество должно переплавиться
в своём великом котле.
- Не поэтому ли "туземцы" на твоих картинах цвета
не чёрного
кофе, а кофе с молоком? Сплошные мулаты!
– Мулаты на моих картинах – это общий знаменатель человечества.
Я пишу не антропологические или этнографические вещи, а "потерянный
рай". Малагасиец бы сказал: "Один любит горячее,
другой – холодное, сделайте тёплое и живите дружно".
"БУДЕТЛЯНЕ" и "БЫЛЬГАШИ"
 -
В чём, по-твоему, основное отличие русских от малагасийцев?
– Вообще русские и малагасийцы очень близки по ментальности!
Но есть и серьёзные отличия. Например, в отношении к человеческим
костям. Для европейца череп, "мёртвая голова" –
это символ предельного ужаса, как плакат на трансформаторных
будках или "весёлый Роджер" на пиратском флаге.
А у малагасийцев есть праздник, связанный со скелетами: каждый
год родственники во время ритуала "фамадихана" вынимают
из фамильных склепов останки своих предков, с любовью обмывают
их, переодевают в новые одежды.После смерти человек становится
"разана" – то есть предком. Имея доступ к высшим
уровням мира, разана является источником мудрости для живых
и защищает их от опасностей. Живые могут контактировать с
богом Занахари – творцом всего сущего – через посредничество
мёртвых. И вот "фамадихана" – повод не для грусти,
а для веселья. Выказывать печаль в этот день неприлично. Все
искренне радуются общению с предком. Если европейцы "смеясь,
расстаются со своим прошлым", то малагасийцы со смехом
к нему возвращаются.
 –
Ну, а русские?..
– Русские, мне кажется, не любят и боятся не только скелетов,
но и вообще прошлого. Недаром есть выражение "Иван, не
помнящий родства". Если где-нибудь в Испании или Швеции
человек забыл своих родственников, это воспринимается как
разновидность амнезии, клинический случай. В России же это
– целый феномен. Русские настроены на будущее. "Утро
вечера мудренее"... Недаром в России так органично прижился
футуризм.
- Русские футуристы обзавелись даже самоназванием
– "будетляне".
 –
Разве это не похоже на национальное самоопределение?.. (Смеётся.)
А малагасийца, мальгаша я бы назвал, наоборот, "быльгаш"
– от слова "было". Весь мир куда-то движется, и
только малагасийцы, у всех в тылу, упорно хранят и воспроизводят
старину.
– Как же тогда русским и малагасийцам находить
общий язык?
– Элементарно! Ведь и у тех, и у других – общая оторванность
от потока истории. То есть – утопизм. Утописты легко понимают
друг друга. И не я первый заметил, как быстро приживаются
в России уроженцы Мадагаскара – равно как и россияне
на Великом острове.
Приобрести работы Ф.Рабеаривело:
e-mail: madagascar@bk.ru
|
