Общество. Персона

Межрасовые браки и "зимний сад" любви

Впервые Россия увидела её в новаторской отечественной телепередаче о сексе "Про это". С тех пор смелость суждений, мудрые советы и умение ставить вопрос ребром – первое, что ассоциируется у нас с именем "Елена Ханга". Однако сталкивается ли с психологическими и расовыми проблемами она сама – наследница чёрной и белой рас?
И как расценивает само явление чёрно-белого брака?
Со знаменитой журналисткой беседует Игорь Сид.

– Классики фантастической литературы, такие как Иван Ефремов или Рей Брэдбери, приучили нас к мысли, что перспективы человечества – в смешении рас. Как по-вашему, Лена, что ожидает в этом плане Россию, которой так или иначе не избежать этих сторон глобализации?

– Я, конечно, не специалист по прогнозам. Тем более, что мне, как ни странно, почти не встречаются в Москве чёрно-белые браки. Думаю, межрасовых браков много где-нибудь в Хабаровском крае – браков русских с китайцами, корейцами, но вот с африканцами – это в России встречается гораздо реже.

Один раз я была в гостях, и там же были русский парень с женой-африканкой – явление очень редкое, потому что у нас чаще африканцы женятся на русских девушках. И у них растёт совершенно роскошный ребёнок. Но вечер прошёл, мы расстались и не обменялись телефонами... А ещё был случай – моя мама попала в больницу с переломом, и её оперировал парень, который женат на африканке. Очень трогательно – он не сразу это сказал, это выяснилось уже через некоторое время. Он с особым теплом к ней относился, и рассказывал маме, как ему нелегко приходится, как он разбирался с хамами на улице, и так далее...

Но мне кажется, что число ребят-африканцев у нас будет расти по одной простой причине, что в тех странах, из которых они приезжают, гораздо сложнее жизнь.

И чем бы они тут не занимались – бизнесом, спортом, музыкой, наукой – они наверняка обзаведутся семьями, потому что одному жить нелегко. Поэтому процент межрасовых браков у мужчин-африканцев будет расти, а вот у девушек африканского происхождения – нет, им труднее здесь прижиться. Вообще, африканцев у нас пока немного, по сравнению, например, с Европой.

– Кстати, писатель Василий Аксёнов, прожив лет двадцать в Америке, заметил по возвращению в Россию, что Москва – поразительно "белый" город, очень мало темнокожих людей на улицах...

– Именно поэтому наблюдений, связанных с чёрно-белыми браками, в том числе с афро-российскими, у меня гораздо больше за рубежом.

Один раз я приехала на Ямайку, и меня встречал тамошний министр культуры. И за ним бежали дети – мал-мала меньше, с криком "тётя Лена приехала!" Причём с украинским акцентом. Он когда-то учился на Украине, женился там на русскоязычной, но жена привезла на Ямайку свою маму-украинку, так что детей воспитывала украинская теща...

Когда мы ездили с мужем в Сенегал, меня поразило, как там много бывших выпускников наших вузов. И все они, вернувшись на родину, сохранили знание русского. Это было так трогательно. Мы ходили из семьи в семью, и везде нас умоляли прислать книги, прислать Пушкина, они по-прежнему читают русскую литературу.

И на Островах Зелёного Мыса мы с Игорем видели аналогичные семьи, которые тоже сохранили любовь к языку. В семье, у которой мы гостили, дети, девочки ездят в Россию учиться, и конечно, они соединили в себе лучшее из двух культур. Не говоря уже о том, что они красотки невозможные, так они ещё и умненькие. Впрочем, как и все люди, живущие сразу в нескольких разных культурах.

Известно ведь, что мы используем очень небольшой процент ресурсов головного мозга. И дети от межрасовых браков, как и от межнациональных, мне кажется, используют в два раза больше ресурсов. Потому что если мама с тобой говорит на одном языке, а папа на другом, и ты живёшь летом в одной культуре, а зимой – в другой, там ты ходишь в одну школу, а тут в совершенно другую, – тогда даже самый ленивый ребёнок обречён на то, чтобы голова работала интенсивней. И адаптируются они к чему угодно гораздо быстрее; таких детей сразу же видно, они заметно смышлёнее своих сверстников.

Конечно, я не призываю ваших читателей к обязательному смешению рас, а просто констатирую преимущества такого смешения. Я думаю, человек из смешанной семьи изначально лучше приспособлен к современному сложному, мультикультурному, быстро меняющемуся миру. Он по определению терпимее относится к людям других культур, он понимает гораздо больше, чем люди, не подозревающие о том, что существует Африка или Япония. Он быстрее сработается с любым партнёром, и обучаться ему легче, и легче найти работу в любой стране.

– Получается что-то вроде портрета совершенного человека будущего, точь-в-точь как его рисуют фантасты.

– И при этом то, о чём мы говорим – реальность. Число межнациональных браков в нашей стране в ближайшем будущем будет только расти. И важно то, что их дети смогут работать в разных странах, где угодно. Чем поражают китайцы: они приезжают в США, женятся на американках, делают бизнес, зарабатывают деньги (при этом все эти деньги посылая домой)... И вот они, и их дети прекрасно живут в Америке, успешно интегрируясь, но при этом сохраняя свою культуру, свой язык, традиции... То же самое можно сказать, например, о японцах.

И самое главное, никто в них не тыкает пальцем, и не припоминает, что вот они откуда-то приехали, мол, как говорится, "не местные". Тем Америка и сильна – что она не боится брать лучшее от разных культур. И всё это интегрирует и использует на свое благо. Дай бог нам научиться так использовать межнациональные и межрасовые браки.

– Но готово ли наше общество к таким... усилиям над собой?

– Мне кажется, особых усилий даже и не требуется. Было бы влечение, была бы любовь. В своё время в рамках нашего телепроекта "Про это" мы сделали передачу на тему – о чём мечтают российские мужчины. Это не научное, конечно, исследование было, но вполне достоверное. И выяснилось, что они мечтают познакомиться с человеком другой расы – с кубинкой, например: именно мулатки во всех их фантазиях присутствуют. У женщин наших таких точных деталей не просматривалось, им просто хотелось смуглого, мускулистого, "Тарзана", а вот мужчины часто предпочитали именно мулатку.

Эту неосознанную, но распространённую мечту, кстати, эксплуатировал нашумевший телевизионный клип с рекламой пива, снятый вскоре с проката за откровенность. "Герой" там плывёт на яхте, и всё у него происходит с тремя девушками разных рас...

– Ещё немного о прошлом. Воспринимали вы когда-нибудь свою расовую принадлежность как преимущество или как недостаток? Насколько это вообще занимало вас, и когда это перестало вас волновать?

– Я росла в советское время, когда расизм как явление не существовал, или во всяком случае не был заметен. Поэтому комплексам на эту тему у меня неоткуда было взяться. Другое дело, что в переходном возрасте юное существо ищет себе образцы для жизни, и мечтает быть похожим на своих кумиров. Но, конечно, быть похожей, например, на обожаемую мною тренера по теннису я никак не могла, и воспринимала это как огромный свой недостаток. Но это была проблема не социальная, – ни о какой отвергнутости обществом или дискриминации речь не шла, – а чисто субъективные комплексы, связанные с подростковым желанием быть "как все". Всё это исчезло по выходу из переходного возраста, и я поняла, что это просто детские опасения. И в дальнейшей жизни тоже никогда не было каких-то конфликтов, преследования за цвет кожи и тому подобного.

И то, что в юности меня сильно беспокоила собственная внешность, связано было не с расой, а с обычными девичьими страхами, посещающими нежные создания любого цвета кожи. Я была уверена, что никогда не выйду замуж, но не из-за сильной смуглости, а потому что считала себя некрасивой и слишком толстой...

– А бывало ли наоборот – восприятие своих расовых особенностей как преимущества?

– Этого тоже не было. Более того, я старалась как-то уменьшить, нивелировать своё отличие от сверстников. Хотя я, как и все в семье, хорошо знала английский, с бабушкой-американкой я старалась общаться по-русски, особенно при посторонних – лишь бы слиться с окружающими, лишь бы никто не подумал, что я чужая, что я иностранка. Ребёнку не нравится быть "чужим".

– Защищает ли вас в жизни от расовых проблем то, что вы – звезда, известный человек?..

– Разумеется, да. Ведь чаще всего такие проблемы задевают именно тех, кто социально не защищён. Но ещё когда я была маленькой, моя семья, хотя никогда не была состоятельной, сумела вырастить для меня некий – в переносном смысле – "зимний сад", где мне было всегда тепло, даже в самые снега и холода...

Вообще, когда в доме много любви, для человека это – лучшая компенсация недостатка социального признания, или какой-то несправедливости, от которой он страдает за стенами дома. Это спасительная стена, идеальная защита, через которую не пробиться извне ни расизму, ни ксенофобии.

– Не было ли вам страшно выходить замуж за человека с другим цветом кожи?..

– Меня это миновало, и не удивительно. Ведь с детства, живя в СССР, других людей я и не знала. Среди детей в моём окружении я помню лишь одного или двух темнокожих сверстников...

Что касается нашей совместной жизни... Подозреваю, что муж и не помнит о моём цвете кожи. Забавно, что к первой нашей встрече (в году эдак 1986-м, в редакции газеты "Московские новости") расовая проблематика имела непосредственное отношение. Игорь писал статью о расизме, и ему порекомендовали меня как консультанта.

– На чём держится ваш брак?

– Боюсь, что произнесу вещи довольно банальные. На общих интересах, на физической приязни, на воспитании ребёнка. На любви...


Подписи к фото:

1–3. Фото предоставлены телепроектом "Принцип домино".

4. Свадьба выпускников Университета дружбы народов. Фото Игоря Сида.

5. Эта счастливая пара с удовольствием попозировала нам при случайной встрече. Фото Игоря Сида.

6. Лена Ханга с мамой Лили и дочкой Лизой. Январь 2002. Фото Игоря Сида.